Lanita-Ra

Хочется соединять разные вещи, даже противоположности.
Строить мосты между совершенно разными мирами, вещами, людьми, явлениями, сферами...Но не просто смешивать их в кучу, а именно соединять. Мне совсем не хочется намешать и получить единую серую массу, нет-нет...хочется тщательно полдбирать и чувствовать, смакуя каждую грань, каждый оттенок, выводить новый цвет, новое чувство.Хочется давать жизнь каким-то новым вибрациям, но не просто обрубки существующих ...побежала там кусок оторвала, дальше тут оторвала , изолентой замотала - получите новое...нет-нет-нет... что вы...Хочется делоть это тщательно и нежно, проникнувшись любовью и процесом созерцания, увидеть именно тот цвет , который готов стать в пару именно с тем и получить то самое сочетание, неповторимое. яркое, целостное но кричаще необычайное в своей противоположности ..Хочется делать души шире, глубже, ярче, многогранней..Хочется , чтобы и моя душа ожила, наполнилась и была способна петь , петь себе и другим, делиться своими чувствами и песнями, рождая в других их собственную песнь индивидуальную и неповторимую.

 
Видимо любовь это и есть основное проявление божественности, а ощущение гармонии и целостности мира - показатель близости к высшим мирам.
Не понимаю почему пишу именно это и именно сюда, сумбур в голове полный, и какие-то странные паралели между 0 арканом и сфирой Тиферет...как -будто, шагнув в бездну можно как-то дойти до состояния Тиферет и далее познавать мир совершенно другими, открытыми глазами....Не знаю и не понимаю чем наполнен путь от  Шута к Тиферет и , что все это значит..но какое-то странное ощущение, что если так уж хочется попасть в Тиферет, а глаз нет, то нужно довериться, шагнуть в бездну, пройти все арканы до того, который будет последней дверью к состоянию Тиферет и вот там-то глаза и прорежутся....но что это за дверь , что за путь и что я вообще несу я не знаю...
При этом мне это кажется дико важным сейчас...интересно будет это не забыть и почитать через пару дней в свежем осознанном состоянии дневного времени суток.
Все воспоминания мои о слышанном и виденном  спутались в большой шар , который перекатывается сейчас из моего могза на этот лист. А все почему, потому, что каким-то непостижимым образом удалось словить один странный момент. Непонятный, но меня пронизывающий и создающий какие-то необяснимые важности...Казалось бы простое и сомнительное в своей удачности фото, но удалить его рука не поднялась, а пристальный и долгий взгляд на нее натолкнул на кучу непонятных недомыслей, скомкавшихся в это многоцветное нечто , неопределенного содержания и назначения.
Момент:




Я шут, смешной и нелепый, я всегда думала, что я неимоверно важная персона, ведь на меня все обращают внимание, даже короли...Мне даже в голову не приходило , что они надо мной просто смеются и держат в этом шикарном замке, как смешную собачонку. Не толку для , а забавы ради...Понимаю, принимаю, выдавив нелепую натянутую улыбку , принимаю решение уходить из золотой клети. Случай бросает к мои ногам упоминания о вратах в никуда...Что это за никуда, что там будет, куда они ведут, получится ли оттуда вернуться , если там хуже, чем в этом дворце? 
  Заставляю себя решиться...не хочется - страшно, стараюсь оставить возможность вернуться...смешно...беру с собой веревку...знаю, с ней далеко не уйдешь, понимаю - глупо...Прохожу через сырой темный мрачный тоннель.Открываю врата Алеф..неуверенно, с сиюминутной готовностью резко захлопнуть, принюхиваюсь и готовлю себя к тому, что сейчас шагну на этот деревянный мостик...кто б толкнул?...Я такая смелая на словах...а шагнуть не могу.


Пусть волосы закрывают глаза, пусть ветер с надрывом рвется навстречу. Вокруг бушует море, нет, - пусть океан, страстно бьющийся о скалы... Я внутренне готова идти с закрытыми глазами по этому мостику, учиться чувствовать каждой клеточкой без домысливания и просчета...Но физика не пускает ступить на этот теплый мост , ощутить свежесть океанической свободы...Свобода, что это? Почему так хочется ней обладать и так страшно в нее падать? Почему не получается понять ,что свободой невозможно обладать? Свобода не терпит временности, не терпит веревок , даже тех, которые помогают...помогают вернуться назад...за которые мы, вроде как свободные идти как хотим, держимся, словно малые дети. Свобода категорична и строга, она , как холодный ветер...резкий, сильный...Принимает таких же резких в решениях и сильных духом...Свобода, как же вкусно она пахнет , но как и в холодном океаническом порыве в ней нет запаха сладенького. Запаха наживы, в ней нет привязки к результату , в ней просто воля идти и не важно, что за это будет, кто рядом будет, и чем все это закончится: теплым домом или холодной ночью на маленьком островке в бурю…Решение идти в такой ситуации , видимо – это и есть свобода…Кто знает. Мне на острове в бурю страшно и не хочется…делаю шаг назад.

Я понимаю, чувствую, что излишне погрузилась в материальную будничность, жизнь давно уже стала блеклой, почти серой, однообразной и скучной. Я забыла зачем нужна радость и как пахнет счастье, не потому, что вокруг она не лежит в изобилии, а потому, что не умею ее видеть в силу своей слепоты. В минуты такой густой вязкой серости, когда я очередной одиноко плюхаюсь в серую жижу - остро нуждаюсь окунуться в этот океан свободы, почувствовать свежесть и сделать глубокий яркий вдох ветра творческого вдохновения …и вот я высовываю нос и уже практически готова ступить на тонкий деревянный мост, босиком и пусть волосы падают на лицо, я не уберу их, зачем? Пора признать, что я не вижу и довериться ощущениям, почувствовать ноги. Зачем, зачем я все эти годы плакала о слепых глазах, если я могу пройти этот путь чувствуя его каждым шагом …это так просто, нужно всего лишь сбросить эти смешные сандалии ..может без них будет холодно и не солидно, но ведь не в этом суть…Я ведь могу чувствовать… 

« босиком по доскам  
в пустоту из ниоткуда, 
прокрадусь как кошка» 
- вот такая вот причуда

 



  
  

  

  
 
   

 

 

  

 

    

   

   
   

   



   

  

    
 

   

А потом я слушала Вагнера....Я в третий раз переслушивала Вагнера и не могла найти себе места в моем же сердце. Оно было переполнено музыкой, пронизано ним так, как бывают пронизаны солнечным светом крылья бабочки нежным летним утром. Сердце молило о голосе, оно плакало немыми слезами, каждой клеточкой желая петь. Пусть тихо, еле слышно, но могло, вторя каждой нотке в этой неописуемой мелодии. Я, нет, мое сердце слушало Вагнера, оно рвалось наружу, билось о стены все сильнее и сильнее, не в силах терпеть свою немоту...А мне так хотелось сфотографировать эту музыку, нарисовать ее, воплотить в цвете , подобрать форму, наполнить ее чувственные ошеломляющие образы живой плотью...Нарисовать, как мое сердце преисполнено восхищения к этой мелодии, как оно трепетно протягивает к ней свои мечты, как нежно чувствует ее, как готово гореть в огне ради минуты сопричастности к тому великому, что порождает и раскрывает такие жемчужины, освещая яркими огнями этот мир.

Не спалось и не писалось. 
Шоколадно-табачная комната глубоко и шумно вдыхала весеннюю ночь через распахнутое окно. В соседней комнате раздавалось мирное посапывание , а луна зависла над окном немым свидетелем душевного оцепенения, ненавязчиво освещая события этой тихой ночи. 
Я сидела в глубоком кресле, завернувшись в теплое шерстяное одеяло, в темноте огромной пустой комнаты и лишь голубоватый цвет от ноут-бука, по-кошачьи устроившегося на моих коленях, нерешительно и нежно освещал мое лицо. 
Не писалось и не спалось, пальцы зависли в немом вопросе над клавиатурой, как стая волков перед битвой. Напряженные , готовые в любой момент прыгнуть и забыться в непредсказуемом танце над манящими буквами, движимые мелодией мысли. Они стояли в подготовительной позиции, замерев в напряженном ожидании, когда же отстроятся инструменты и начнется музыка, но она все не начиналась и не начиналась. Сделав несколько фальшстартов , руки расслабились и обессилев опустились на коленки. Мысли совершенно не спешили складываться в мелодию, они прыгали с темы на тему, рывками освещая разные сферы бытия, никак с собой не связываясь и как -будто сознательно отказываясь строить закономерные последовательности . Они как дети разбрасывались идеями и разбегались по разным уголкам сознания, совершенно не желая воспринимать в серьез слово НАДО, отвергая всяческие рамки и желание сказать об одном. Им было забавно парить надо мной не прикасаясь и не материализуясь, они не хотели формировать главное, помогать мне выбрать из себя то, о чем хочется сказать именно сейчас, не хотели определять путь видения и освещения мира на сегодняшний вечер. Но отпустить меня они тоже не хотели, они пронизывали меня как электрический ток и я чувствовала непреодолимое желание воплотить во что-то конкретное и материальное этот непостижимый заряд ненаправленной энергии. Они то появлялись, то исчезали, не давая себя ни посчитать ни понять. И чем старательнее я пыталась словить хоть одну из них, тем меньше шансов, как мне казалось, у меня оставалось для того , чтобы собраться и написать что-то конкретное. Мне начало нравится нежится в бархатной темноте этой ночи и наблюдать за звонки играми малышей ( моих мыслей). Они скользили по граням мира, молниеносно перебрасываясь из одной сферы в другую, такие неупорядоченные такие непредсказуемое и взбалмошые, такие разные и все вместе , это как немыслимое единство противоположностей .
Как- будто множество разноцветных пчелок, мысли парили над цветами жизни, приближаясь то к одному, то к другому цветку, перенося на своих спинках бесчисленное множество символов. Я представила как я вхожу в эту картинку и пытаюсь найти ключ к истине, пытаюсь определить какой из этих символов является подлинным. Они все так красивы, так красочны, так реалистичны, детальны и притягательны. Я понимала , что нужно делать выбор, что бросившись в погоню за всеми сразу не получится словить ни одного, но выбор был так сложен.
Играя со своими мыслями, я не заметила как перешла границу из реальности в страну снов. Не могу точно определить как долго я пробыла на территории этой страны, прежде чем меня окликнуло некое невиданное мной никогда прежде существо.
Большой шар пушистого белого меха на маленьких, практически невидимых ножках, едва касаясь земли направлялся в мою сторону, издалека показалось , что он не идет, а парит в мою сторону над землей. Он поздоровался со мной, назвав меня по имени и слегка улыбнувшись, не так ртом, его маленький теряющийся в пушистом меху ротик практически не было видно, как  с огромными влажными голубыми глазами. Выдержав небольшую паузу перед приветствием существо спросило:
- Так сложно выбирать правда?
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять о чем идет речь, но после легкого кивка в сторону парящих над цветами пчел, я почувствовала о чем речь.Пушистое чудо не дожидаясь ответа, так будто-бы оно считывало мои мысли, понимающе кивнуло и добавило.
-Понимаю, понимаю... это сложно, сложно и красиво, но нужно ли?
Выдержав многозначительную паузу и насладившим моим недоразумением, он продолжил.
-Понимаешь, люди так самоотверженно гоняются за ключами от тайны смысла...
Существо умолкло и снова кивнуло в сторону парящих над цветами пчелок. Я повернула к ним голову и стала приглядываться, хм, как я раньше не замечала, у каждой пчелки был ключик, они все были такие разные, не похожие один на другой, такие изящные и сверкающие. Казалось в них так много всего, взгляд притягивался к ним неведомой силой, казалось я могу бросить все и идти за этим ключиком. В какой-то миг я забыла о пушистом пришельце и , казалось, слышала странную мелодию и призывающий шепот, я даже сделала движение с сторону одного из них, но неожиданно для себя споткнулась и рефлекторно взглянула под ноги. Восстановив равновесие , я снова подняла взгляд в небо в поисках своего ключика, но увидела другой не менее замечательный и манящий... снова попав под влияние неведомой мелодии я начала забывать обо всем и тут как сквозь тысячи миров я снова услышала голос своего пушистого друга.Я его совсем не знаю, но почему-то захотелось назвать его другом. Этот голос, как -будто вернул меня из далекой страны, проснувшись во сне , я снова очутилась рядом с ним. Тряхнув головой , как бы сбрасывая невидимую паутину, я снова была готова слушать. Несколько минут мы просто смотрели друг другу в глаза, после чего мягкий заботливый голос снова заговорил со мной из глубины своего пушистого лица.И вот что странно, за плотным покровом меха совершенно не было видно мимики и того, как движется рот собеседника, а журящий голос, несмотря на свою мягкую мелодичность, был скорее строг , чем приветлив, но  во всем этом все равно виделась улыбка. Казалось, это существо было соткано из энергии улыбок и что бы оно не говорило, это вызывало улыбку и теплое ощущение всепоглощающего покоя. Он долго со мной о чем-то говорил , к сожалению, я не помню о чем. Все , что мне удалось вспомнить, это его сокрушенное заключение о том, что люди так поддаются зову пчел, так увлекаются выбором и погоней за ключами, что совершенно забывают о том, что цель их пути дойти до двери и открыть ее. Эти маленькие ключики, а порой даже не ключики, а поющие пчелы, становятся целью в жизни человека и он не видит ничего , кроме них, совершенно забыв  о пути, забыв о существование двери. "Какие двери?", "Зачем вам, двери?" - возмущенно кричали на него некоторые люди, к которым он обращался. " Вы уже словили хоть одну пчелу?" .
Так я пролежала не один час , вдыхая шоколадно-табачное настроение ночной  комнаты и наблюдая, как светлеющее небо прячет луну в тонких молочных покрывалах, и все думала, думала...О каких дверях идет речь? Почему это звучит так знакомо, так близко, какая-то неведомая дверь, где же ее можно найти и как она может выглядеть....И есть ли в моем мире тот ключ, который способен открыть ее или хотя бы указать к ней путь.

Шесть часов утра, предрассветная дымка, пустые сырые улицы, съежившиеся от утреннего холода здания с полузакрытыми ставнями и еле-еле тлеющие фонари на фоне сереющего неба. Улицы еще не успели проснуться от длинного осеннего сна, а фиолетовое сердце уже тихо катилось по городу, бесцельно пиная перед собой пустую банку из-под кильки в томате. Последняя с раздражающим тявканьем прыгала по влажной мостовой. Здания как-будто бы склонились над этим действом в немом вопросе.
А сердце продолжало катиться с улицы на улицу, то спотыкаясь, то натыкаясь на столб или мусорный ящик, совершенно не замечая что происходит вокруг. Ощущалось, что оно следует иными путями, будто бы перед его глазами другой мир и там, в том мире, оно идет и видит, совершенно не подозревая, что его ножки бегут по другим дорогам и другим картам, по другому городу и другому времени. 
Здесь старенькая аптека на углу с главной площадью уже соседствовала с новомодным магазином, с броскими бегающими вывесками, здесь уже была застроена главная площадь и совершенно забыта первая городская гостиница. Но там, перед внутренним взором ,все было иначе, - это было много лет назад, это все было сухим светло-желтым летом, с множеством детей в цветных однотонных футболках с бумажными вывесками и афишами ручной работы, город казался теплее , ближе, меньше. Здания все пристальнее присматривались к сердцу ,сосредоточенно бегущему без направления и цели, присматривались и прислушивались в полной тишине рассветной поры и наконец-то смогли различить еле слышный голос.
«Когда я была совсем маленькая, в моем животике жило множество цветных бабочек, я совершенно не знала, как каждая из них называется, откуда она там взялась и почему так себя ведет. Я только отличала их цвета и чувствовала, в какой момент каждая из них порхает. Мне даже в голову не приходило, зачем они это делают. Было забавно, тепло и уютно играть с ними, от этого все искрилось и наполнялось какой-то легкой светлой дрожью. А тело, тело –то, оно было таким легким… Порой казалось, что эти бабочки его вот-вот поднимут над землей и вырвут в небеса. Но шли годы, я узнавала много нового, как было здорово узнавать, читать, слышать, запоминать! Было ощущение, что я собираю большой сундук с сокровищами, и пока он такой весь большой и пустой, так хочется туда положить что-то и для этого Что-то еще Что-то, чтоб первому что-то не было одиноко. И так сундук наполнялся и наполнялся разными вещами, вещами нужными и не очень , а порой по инерции туда летели совсем даже не нужные вещи… Шло время и стало тяжело ходить со своим заплечным сундуком, бабочки уже не могли и подумать поднять тело хоть немного вверх, такое тяжелое, медленно и важно ступающее по земле, тело. И постепенно они стали вылетать из моего сердца, оставляя скрипучие ставни ветру скорби. И чем тяжелее становился сундук с бесполезными вещами, а бросать туда что ни попадя уже входило в привычку, тем сильнее становился ветер в брошенном бабочками сердце…»
Так продолжало катиться сердце по мостовой, оставляя за собой легкий фиолетово-серый след, который практически мгновенно поднимался над мостовой и испарялся. И чем дальше оно шло тем меньше становилось, тяжелый сундук прижимал его к дороге и следы становились все шире и гуще, а оно все меньше и суше. Но даже густой след продолжал подниматься и рассеиваться исчезая в небытие.

Обложка  диска джазовых импровизаций на тему: "Метафоричний образ майбутнього в умовах кризи" 

Когда я была маленькая, в моем животике жило множество цветных бабочек, я совершенно не знала, как каждая из них называется, откуда она там взялась и почему так себя ведет. Я только отличала их цвета и чувствовала в какой момент какая из них порхает. Мне даже в голову не приходило, зачем они это делают. Было забавно, тепло и уютно играть с ними , от этого все искрилось и наполнялось такой себе легкой светлой дрожью. А тело, тело –то, оно было таким легким…Порой казалось, что эти бабочки его вот-вот поднимут над землей и вырвут в небеса. Но шли годы, я узнавала много нового, как было здорово узнавать, читать, слышать, запоминать! Было ощущение, что я собираю большой сундук с сокровищами, и пока он такой весь большой и пустой, так хочется туда положить что-то и для этого Что-то еще Что-то, чтоб первому что-то не было одиноко. И так сундук наполнялся и наполнялся разными вещами, вещами нужными и не очень , а порой по инерции туда летели совсем даже не нужные вещи… Со временем стало тяжело ходить со своим заплечным сундуком, бабочки уже не могли и подумать поднять тело хоть немного вверх, такое тяжелое, медленно и важно ступающее по земле, тело. И постепенно они стали вылетать из моего сердца, оставляя скрипучие ставни ветру скорби. И чем тяжелее становился сундук с бесполезными вещами, а бросать туда что ни попадя уже входило в привычку, тем сильнее становился ветер в брошенном бабочками сердце…  

 
Яаков вышел из Беер-Шевы и направился в Харан. Путь его проходил мимо одного святого места, и там он решил заночевать, потому что солнце уже зашло. Взяв несколько камней, Яаков соорудил себе из них изголовье и лег спать.  
И приснился ему сон: лестница, стоящая нижним концом на земле, а верхний ее конец достает до неба...